Прима-балерина Елена Филипьева: «Я не разделяю сцену и жизнь...»

Журнал «Сучасна освіта» №4(67) 2010

Елена Филипьева родилась в Днепрорудном - городе потомственных металлургов и горняков. В крае, где почти все население работало в шахтах и на заводах, а из учебных заведений было три школы, техникум и ПТУ, профессиональный путь большинства был уже заранее предопределен. Выбор, казалось, был невелик: пойти по стопам родителей-спортсменов или осваивать какую-нибудь рабочую специальность. Однако звезды уготовили ей иную участь: завораживать миллионы людей по всему миру лебединой грацией, виртуозными движениями, тонкой красотой. По иронии судьбы, в театральной среде труд балерины по сложности физических нагрузок приравнивают к труду... шахтера.
- Елена Валерьевна, давайте вспомним ваше детство. Вы говорили, что еще в садике очень любили танцевать, ходили в кружок, и его руководитель посоветовал вашим родителям отдать вас в Киевское хореографическое училище (детей принимают с 10 лет - прим. автора). При этом вы мало себе представляли, что такое балет. Когда же вас захватила магия этого искусства?
- Не могу сказать, что когда я поступила в училище, мы сразу начали танцевать, выступать. Сначала мы становились к станочку, разучивали позиции, “выстраивали” тело, делали первые шаги. Меня “захватил”, как вы выразились, именно этот ежедневный труд. А еще сама атмосфера: множество балетных залов, в каждом - музыка, в каждом - кто-то танцевал. Хотелось заглянуть, “подсмотреть”, что и как делают старшие ребята, чтобы когда-нибудь повторить такое на сцене.

- Как вы думаете, чем вы “взяли” приемную комиссию, с учетом того, что балетных па тогда еще не знали.
- Возможно, детской непосредственностью. Сейчас смотрю на девочек в нашем училище и понимаю, кто из них может стать хорошей балериной. Какая-то искорка, “огонек”, индивидуальность видны сразу. Правда, для этого нужно много трудиться. Я много трудилась. И хотя у меня от природы были неплохие балетные данные: прыжок, легкость, гибкость - прошло несколько лет перед тем, как я вырвалась вперед и обошла “лидеров”, которые были в классе. Думаю, в немалой степени благодаря огромному старанию и усердию. Педагог делал всем замечания: кто-то прислушивался, кто-то не очень, а я их просто “впитывала” и всегда следовала наставлениям.

- Подростковый возраст немыслим без первой влюбленности, прогулок “под луной” и первых поцелуев. Помимо уроков успевали встречаться с симпатичными мальчиками?
- С кем можно было встречаться? С “посторонними”, не вхожими в училище мальчиками, было не познакомиться. Поэтому влюблялись в “своих” же мальчишек, только постарше. У нас часто проходили различные дискотеки, вечера. Встретились на дискотеке, посидели рядышком, поговорили - вот и всё свидание. У киевлян развлечений было побольше. Так как они жили не в общежитии-интернате при училище, как мы, иногородние, а с родителями. Поэтому они могли куда-то пойти вечером, погулять. Нас же воспитатели в город без присмотра не отпускали, ведь на них лежала большая ответственность за нас, так что “прогулок под луной” как таковых не было.

- И что, будущие артисты балета отплясывали на дискотеках, как обычные подростки под популярную музыку?
- А почему нет? Балетные танцы - это одно, а дискотека - совсем другое. Здесь же не будешь фуэте крутить. А нам тоже надо было отвлекаться, отдыхать.

- Вы говорили, что партия Жизели стала для вас судьбоносной. Вы и до сих пор ее исполняете. Изменилась ли ваша подача, отношение к этой роли за годы?
- Ну, конечно, изменилось. Так как я взрослею, у меня меняются жизненные ситуации, взгляд на жизнь, появился ребенок. Это все сказывается на отношении к роли, не только Жизели, но и любой другой. Когда я исполняла Жизель еще совсем девочкой, это было так наивно. Сейчас я подхожу к этой партии более осознанно и могу лучше понять эмоции, переживания персонажа. Поэтому подача получается глубже, серьезнее, чувственнее. Мне сейчас стало эмоционально легче играть любой спектакль, потому что с годами произошло глубокое осмысление каждой партии во многом благодаря житейскому опыту. Потому что чувства, связанные с событиями собственной жизни, можно перенести на сцену и это помогает играть, помогает “раскрыть” внутренний мир персонажа. Поэтому я не разделяю сцену и жизнь.

- Означает ли это, что вы продолжаете лицедействовать вне театра?
- Нет. Я стараюсь оставаться самой собой и быть честной с окружающими. В повседневной жизни я не терплю фальши ни от себя, ни от других.

- Вы участвовали во множестве престижных международных конкурсах. Участие в них было продиктовано амбициями, желанием доказать свое мастерство, завоевать авторитет?
- Хотя после выпускного из училища я уже танцевала главную партию в “Жизели” и меня взяли солисткой в Национальную оперу, мне, наверное, хотелось пройти проверку на выносливость и закалку, показать всем, что я могу. Ведь на конкурсе за минуту в одном отрывке нужно продемонстрировать все, на что способен: и технику, и выразительность, и обаяние. Но это только на первый конкурс я ехала с такой целью, участие в остальных, как это ни удивительно, было случайным. Например, на конкурс Майи Плисецкой я ехала помогать своему однокласснику, а получила “золото”.  

- А что значат в жизни нынешних артистов балета победы на конкурсах?
- Некоторые едут на конкурс для того, чтобы, грубо говоря, денег заработать. Не без этого, вы же понимаете. Или если артист хочет “продвинуться” в театре или доказать, что он готов к серьезным партиям, он едет на конкурс, получает премию и тем самым обращает на себя внимание.

- Елена Валерьевна, расскажите, как становятся примами?
- Если сказать: “работать, работать, работать” - это ничего не сказать. Естественно, нужно как говорится, много “пахать”. У примы должна быть хорошая техника и слаженность в совокупности с эмоциональностью. Прима должна быть притягательной для зрителя. Это когда человек выходит на сцену, а зал “проникается” к нему во время спектакля. Я не могу это объяснить. Я могу простить какие-то грехи в технике, но не отсутствие эмоциональности. Во время спектакля важна каждая деталь: улыбка, поворот головы, взгляд. В это нужно вкладывать всю себя, все свои эмоции.

- Вы в очень молодом возрасте стали народной артисткой Украины. Многие годами ждут этого звания.
- Для меня было очень почетно, когда в 22 года мне присвоили звание заслуженной артистки. И через год, что стало для меня полной неожиданностью, мне дали звание народной. Я могу честно, откровенно сказать, что за меня никто не ходил, не просил, я никому не платила. Такого раньше в помине не было. И для меня самым важным было и остается - не опуститься ниже этой планки. Звание подстегивает меня постоянно работать над собой, удивлять не только зрителей, но и коллег техничностью, аккуратностью, четкостью исполнения.

- Уже стало нормой, что ведущие артисты киевской балетной сцены переезжают в “первопрестольную”. А о вас говорят, как о единственной не уехавшей балерине мирового уровня. Почему остались? Что удержало?
- Предложения переехать в Москву или Петербург поступали. Но я всего добилась и добиваюсь здесь: у меня есть имя, звание. Но при этом меня знают и в Москве, и в Питере. Майя Михайловна Плисецкая всегда приглашала меня на гала-концерты с артистами из “Гранд-Оперы”, Большого театра, я танцевала со звездами балета: Патриком Дюпоном, Фарухом Рузематовым. Мне всегда приятно слышать, когда говорят, что на Украине есть ведущие артисты, балерины мирового уровня.

- И никогда не мечтали поселиться где-нибудь на Западе или в Америке?
- Нет. Я очень “домашний” человек: еду на гастроли, но уже через месяц меня тянет домой. А когда гастроли затягиваются - очень скучаю по дому.  

- Есть ли какие-то театральные суеверия, приметы, связанные с определенными партиями?
- У меня есть пара своих примет. Перед выходом на сцену не возвращаться в гримерку, даже если что-то забыла. А еще слежу, чтобы на подходе к сцене мне никто не перебегал дорогу. Кстати, в театре бытует старая балетная примета: если костюмер, “зашивая” на балерине костюм, случайно уколет ее иголкой, то ее ждет успех.

- Многие балерины откладывают рождение ребенка. А как было у вас?
- В молодости, конечно, ни о чем кроме работы не думала. Ну, а потом... Знаете, говорят, что такие вещи не запланируешь. Как Бог даст, так и будет. Раньше балерины, конечно, тянули подольше, а сейчас стараются родить пока молодые. Потому что в молодости легче прийти в форму. Я успела и в театре установиться, и родить, и вернуться на прежнее место.

- Вы получили высшее образование в Международном славянском университете. По какой специальности? Почему пошли учиться?
- По специальности я педагог-репетитор. Балетная жизнь официально заканчивается в 38 и возникает вопрос, а что дальше? Поэтому многие ребята идут учиться, получают высшее образование. Каждый ищет себя в чем-то еще: кто-то видит себя балетмейстером, кто-то педагогом. У кого к чему душа лежит. В балетмейстеры меня не тянуло, “ставить” - это не мое. Я могу показать, научить, рассказать, поправить. Педагогика - это ведь тоже призвание. Не каждому дано.

- Официально балерины уходят на пенсию, как вы уже сказали, в возрасте 38 лет. Вы несколько лет назад перешли этот возрастной рубеж, но продолжаете радовать публику своими выступлениями. Ваши планы на ближайшее время?
- Пока у меня есть желание страдать, любить, сходить на сцене с ума, я буду танцевать. Если не будет хватать сил, перейду на менее сложные партии. И параллельно буду пробовать себя, как педагог. Что бы там ни было в будущем, но моя судьба неразрывно  связана с любимым театром - Национальной оперой Украины.

 Оформите подписку на журнал "Сучасна освіта".